Меню
Поиск



рефераты скачатьПетр I и исторические результаты совершенной им революции

Представление же его о путях спасения уже исходило в действительности из

иного неправославного учения, результатом чего было его отношение и к

монашеству; иные были у него и канонические понятия о правительственной

власти в Церкви, полученные из протестантского учения; отсюда его понятие о

возможности отмены патриаршества светской властью. Народ инстинктивно

чувствовал, что все это не может делать царь православный".

"Не получая удовлетворения в православной богословской науке, тогда

плохо и мало разработанной, Феофан от католических доктрин (он изучал

богословие в Киевской Академии и католических коллегиях Львова, Кракова и

Рима.), обратился к изучению протестантского богословия и, увлекаясь им,

усвоил некоторые протестантские воззрения, хотя был православным монахом.

Эта наклонность к протестантскому мировоззрению, с одной стороны,

отразилась на богословских трактатах Феофана, а с другой стороны — помогла

ему сблизиться с Петром в воззрениях на реформу. Царь, воспитавшийся на

протестантской культуре, и монах, закончивший свое образование на

протестантском богословии, прекрасно поняли друг друга".

В ряде своих сочинений Феофан Прокопович доказывает, что государство

имеет право управлять церковью, как оно хочет. Это ли не типичный

протестантский взгляд на Церковь. Феофан Прокопович и не пытался скрывать

протестантский характер своих идей. Его душа была предана "короне

немецкой". Он считал, что цитадель протестантства — Германия, это духовная

мать всех стран. Протестантским богословам Феофан заявлял:

"Если желаете знать обо мне, что я за человек, знайте, что я всецело

предан всем любящим истину... Так и теперь я расположен к вам. . . "

Когда вышел составленный Ф. Прокоповичем "Духовный регламент",

протестанты расценили как свою победу над православием. В одной изданной в

те времена брошюре автор с радостью писал:

"Вместо Папы русские имели своего Патриарха, значение которого в их

стране так же велико, как и значение Папы в Италии и в Римско-Католической

церкви".

"...Но в правление Петра эта религия изменилась во многом, ибо он

понял, что без истинной религии никакие науки не могут приносить пользы. В

Голландии и Германии он узнал, какая вера наилучшая истинная и спасающая, и

крепко запечатлел в своем уме. Общение с протестантами еще более утвердило

его в этом образе мыслей; мы не ошибемся, если скажем, что Его Величество

представлял себе истинную религию в виде лютеранской. Ибо, хотя в России до

сих пор еще не все устроено по правилам нашей истинной религии, однако тому

уже положено начало, и мы тем менее можем сомневаться в счастливом успехе,

что мы знаем, что только грубые и упорные умы, воспитанные в своей

суеверной греческой религии, не могут быть изменены сразу и уступают только

постепенно; их, как детей, следует приводить шаг за шагом к познанию

истины". Автор с восторгом пишет о Петре I: "что касается до призывания

святых, то Его Величество указал, чтобы изображение Святого Николая нигде

не стояло в комнатах, чтобы не было обычая приходя в дом сначала кланяться

иконам, а потом хозяину. Система обучения в школах совершенно лютеранская и

юношество воспитывается в правилах нашей истинной евангельской религии.

Чудеса и мощи также уже не пользуются прежним уважением".

Еще в больший восторг автора приводит отмена патриаршества. "Царь

отменил патриаршество и по примеру протестантских князей объявил себя

самого верховным епископом всей страны".

"Морозов сообщает, — указывает Зызыкин, — что сначала в Синод хотели

ввести и протестантских пасторов и сделать его высшим административным

учреждением и для других христианских Церквей (первое время ему и подлежали

лютеранские Церкви). Это было окончательным уничтожением особности Церкви,

высший орган которой получал бытие от государства и становился одним из

государственных учреждений. В соответствии с этим исповедь и проповедь

поставлены на службу государству. Преступления государственные духовник

открывал полиции, а проповедь признана была стать одним из политических

средств для государства". О сильном влиянии протестантства указывает и С.

Платонов. Он пишет: "С реформой Петра протестантская культура стала широко

влиять на Русь".

А Павлов в своем "Курсе русского церковного права" говорит прямо:

"Взгляд Петра Великого на Церковь ...образовался под давлением

протестантской системы. ...Была же введена и инквизиция из которой впрочем

ничего не вышло".

XIII. УНИЧТОЖЕНИЕ ПАТРИАРШЕСТВА И ПОДЧИНЕНИЕ ЦЕРКВИ ГОСУДАРСТВУ

Подписав 25 января 1721 года "Духовный регламент" Петр подчиняет

православную церковь государству. Одним ударом он уничтожил патриаршество,

обезглавил русскую церковь, "обмирщил" русское государство, носившее до той

поры религиозный облик, одним росчерком пера уничтожил все результаты

национального строительства в течении веков. "Только чрезвычайное

непонимание идеи своей власти, — указывает Л. Тихомиров, — могло двинуть

Петра на путь такого отношения к вере и поставить церковь, как неоднократно

выражались в "Вавилонское пленение". "Духовный регламент" Петра Великого

есть, — как справедливо заявляет Л. Тихомиров, — величайший акт

абсолютистского произвола".

Подчинять церковь государству и нарушать этим многовековую традицию

Петр не имел никакого права. А Петр нарушил, следуя примеру протестантства.

Петр не имел никакого права узурпировать церковную власть и стать

самовольно главой православной церкви. В результате церковной реформы

интересы религиозные были удалены на второй план, а на первое место

выдвинуты интересы политические.

"И это естественно, — пишет проф. Зызыкин, — ибо церковная реформа

Петра была уничтожением прежних церковных основ русской жизни. После Петра

православие перестало быть определяющей стихией государственного

строительства в России; оно, продолжая существовать, определило жизнь масс

народа, процветало в монастырях, скитах, давало святых подвижников, но оно

уже не было той связывающей само государство стихией, которое отметало бы

влияние любых философских систем, постепенно друг друга сменяющих".

Петр I отбросил высшие идеалы и понизил их "до уровня утилитаризма

во всех сферах жизни, утилитаризма и языческого патриотизма, забывшего тот

идеал святости и красоты, который потенциально живет в народе, как некий

неистребимый идеал, осуществляемый в отдельных личностях, но уже не

составлявший со времен Петра души государственного строительства. Выражаясь

на государственном языке на смену теории симфонии пришла теория

просвещенного абсолютизма с его культом государства ради государства".

"Петру I, — справедливо замечает проф. Зызыкин в другом месте, — был

противен сам институт патриаршества, как символ других основ жизни, не тех,

которые он проводил с Феофаном Прокоповичем. Ему нужно было не оцерковление

государства, а полное его омирщение, ибо для него руководящим началом было

уже не создание Святой Руси, а принцип государственной пользы,

истолкованной самостоятельно самой светской властью в зависимости от

господствующих философских учений".

Петр, борясь с патриаршеством, созданным Церковью, игнорируя

церковные постановления и церковную собственность, вторгаясь властно в

церковные отношения, обнаружил полное игнорирование Церкви, как особого

учреждения, имеющего свои цели, средства и свои особые полномочия. И в этом

игнорировании ее заключался самый тяжкий разрыв с московским порядком

церковно-государственных отношений, основанных на идее симфонии властей.

"Все Петровское церковное законодательство есть разрушение основ

церковной и царской власти, связанной не только догматами веры, но и

вселенскими канонами Церкви. Таким образом пример нарушения границ должного

и допустимого для государства дан и в России впервые не в XX столетии, а в

XVII и особенно в начале XVIII-го и также не снизу, а сверху, опередив

Францию во времени".

У Петра Великого, по заключению Л. Тихомирова, — не было понимания

церкви, "а с этим невозможно было понимание и собственной власти, как

русского монарха, В своем отношении к церкви он подрывал самую существенную

основу своей власти — ее нравственно-религиозный характер.

До Петра русское государство почти всегда, если не считать поры

Никона, опиралось на добровольное единение двух сил — государственной и

церковной власти. Петр Великий уничтожает эту национальную традицию,

которая насчитывала за собой 700 лет. Петр уничтожает важнейшую часть опоры

русского государства — свободную, независимую церковь".

Церковная "реформа" Петра была сознательным всесторонним переходом с

русской религиозной точки зрения, на западную, протестантскую точку зрения.

В результате создания Синода церковь стала одним из государственных

учреждений. И к несчастью, православная церковь не выступила решительно

против ложного решения Петром вопроса о взаимоотношении государства и

Церкви вплоть до революции 1917 года. Неестественные, двусмысленные

отношения между государством и церковью в равной степени отравляли и

сознание носителей государственной власти и сознание православной Церкви.

Подчиняясь Синоду православная Церковь в глубине своего сознания все же не

примирялась с антиправославным решением Петра.

То, что русские императоры в течение двух столетий после Петра вели

свое церковное управление в духе чистейшего протестантизма дало право

видному английскому богослову Пальмеру сказать следующую фразу: "Россия

теперь — империя, в которой немецкий элемент с его благородным религиозным

индифферентизмом есть голова, а греческая религия привязана к этой чужой

голове". Поэтому нельзя не согласиться с следующим выводом проф. Зызыкина:

"Духовный регламент" лишал духовенство первенствующего положения в

государстве и делал церковь уже не указательницей идеалов, которые признано

воспринимать и осуществлять государство, а просто одним из учреждений,

департаментом полиции нравов".

Синод не был учреждением, соответствующим канонам. Синод состоял не

из одних Епископов, как подобало бы высшему церковному органу по преданию

апостольскому, а и из архимандритов и даже лиц белого духовенства, мало

того, его члены носили названия, подобающие лицам гражданского ведомства:

президент, вице-президент, асессоры и пр. Они приносили присягу Государю,

как своему крайнему судье — все как в протестантских странах.

...Раньше Церковь, как самостоятельное от государственной власти

учреждение, могла и развиваться самостоятельно в самой себе, параллельно

государству и независимо от него; теперь она должна была действовать как

одно из государственных учреждений, наряду с другими государственными

учреждениями по предписаниям верховной власти "под наблюдением и

руководством из офицеров, человека доброго и смелого", как говорит Указ о

назначении обер-прокурора 11 мая 1722 года. Теперь и Церковь обращается уже

не только с увещанием, исходя из нравственного убеждения, а как

правительственное учреждение, издающее юридически обязательные акты,

неисполнение которых карается силой государственных законов. Церковь уже —

не сила нравственно-воспитательная, а учреждение, в котором физическое

принуждение возводится в систему. Сама проповедь церковная из живого слова

превращается в сухую мораль, регламентированную правительством до мелочей,

до позы проповедника, и Церковь лишается положения свободной

воспитательницы народа, свободно отзывающейся на все явления жизни".

XIV. РАЗГРОМ ПРАВОСЛАВИЯ

В материалах по истории Петра, в записях, посвященных событиям 1721

года, Пушкин помещает следующую запись: "По учреждении Синода, духовенство

поднесло Петру просьбу о назначении патриарха. Тогда — то (по свидетельству

современников, графа Бестужева и барона Черкасова) Петр, ударив себя в

грудь и обнажив кортик, сказал: "Вот вам патриарх". Так по-хулигански

ответил Петр на законное требование духовенства.

Только преследование русского духовенства при большевиках может быть

сравнимо с преследованием русского духовенства при Петре Первом. Трудно

перечислить все насилия, которые осуществил Петр против православной

церкви. Известный историк Православной Церкви Голубинский называл церковную

реформу Петра "государственным еретичеством". В "Истории греко-восточной

церкви под властью турок", написанной А. П. Лебедевым, читаем, что в

истории Константинопольской Церкви, после турецкого завоевания, мы не

находим ни одного периода такого разгрома епископата и такой

бесцеремонности в отношении церковного имущества, как это было проявлено

Петром Первым. "Русская церковь в параличе с Петра Великого. Страшное

время". Такую оценку сделал результатам церковной реформы Петра величайший

русский философ Ф. Достоевский в своей записной книжке. Это событие

принесло очень серьезные последствия, за результаты которых расплачивается

наше поколение.

Петр все старался переделать на свой лад. Заставлял строить церкви

не с куполами, а с острыми шпилями по европейскому образцу. Заставлял

звонить по новому, писать иконы не на досках, а на холсте. Велел разрушать

часовни. Приказал "Мощей не являть и чудес не выдумыват". Запрещал жечь

свечи перед иконами, находящимися вне церкви. Нищих велел ловить, бить

батожьем и отправлять на каторгу. С тех, кто подаст милостыню, приказал

взыскивать штраф в пять рублей. Петр нарушил тайну исповеди и приказал

священникам сообщать в Преображенский приказ (этот прообраз НКВД) о всех,

кто признается на исповеди о недоброжелательном отношении к его замыслам.

Петр издал, например, указ, согласно которого мужские монастыри

должны были быть превращены в военные госпитали, а монахи в санитаров, а

женские монастыри в швейные, ткацкие мастерские и мастерские кружев.

Поэтому необходимо отметить, что именно в результате сужения Петром

деятельности духовенства, после-петровская эпоха характерна сильным

огрубением народных нравов. Монастыри, в течение всей истории бывшие

рассадниками веры и образования, для Петра только "гангрена государства".

Петр так же, как и большевики, считает, что духовенство должно оказывать

только то влияние на народ, которое ему разрешает государство.

Этот вопрос особенно волновал Петра.

"Ибо в монашестве сказывался старый аскетический идеал светивший

Московскому государству, который подлежал теперь искоренению, и он

неоднократно к нему возвращался. О монашестве говорил и Указ 1701 года, и

Особое Прибавление к Духовному Регламенту, и Указ о звании монашеском 1724

г. Все они были борьбой, и литературной, и законодательной со старым

взглядом на монашество. Монастырь представлялся древне-русскому человеку

осуществлением высшего идеала на земле. "Свет инокам ангелы, свет мирянам

иноки" — вот тезис Московской Руси. Монашество почиталось чуть ли не выше

царской державы, и сами цари стремились до смерти успеть принять монашеский

чин. В лице своих подвижников, аскетов, иерархов, оно было душой

теократического строя, умственного движения и нравственного воспитания до

Петра. Хотя монашество в конце XVII века имело много отрицательных сторон,

упоминаемых его исследователями (проф. Знаменский), однако идея его

продолжала быть регулятором житейского строительства, пока властной рукой

Петр не подточил критикой самую эту идею, и через литературные труды

Феофана, и через свои законы".

Прибавление к "Духовному Регламенту" относит к предрассудкам

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17




Новости
Мои настройки


   рефераты скачать  Наверх  рефераты скачать  

© 2009 Все права защищены.